«Мне интересно решать сложные задачи,— говорит сооснователь ипрезидент Biocad Дмитрий Морозов.— Интересно искать средства оттех заболеваний, которые невозможно вылечить насовременном этапе развития науки, например всфере онкологии. Чем сложнее заболевание, чемменьше шансов его вылечить—тем мне интереснее». С РБК Морозов беседует вМосква-Сити: здесь компания арендует небольшой офис длявстреч спартнерами. Основной офис у Biocad—вСанкт-Петербурге. Туда Морозов переехал несколько лет назадстроить компанию «своей мечты». Сейчас Biocad включает два завода итри исследовательских центра. В портфеле компании 17 лекарств-дженериков, пять биоаналогов ипять оригинальных препаратов, наразных стадиях разработки—еще40. По данным «СПАРК-Интерфакс», в2014 году выручка Biocad составила8,4 млрдруб., чистая прибыль —4,8 млрдруб. (данных за2015 год поканет).
Морозову воснованной им компании теперьпринадлежит только30%. В мае 2014 года оприобретении 70% Biocad объявили Millhouse Capital Романа Абрамовича иодин изкрупнейших вРоссии производителей лекарств «Фармстандарт». Millhouse Capital стала владельцем 50% компании, сумма этой сделки нераскрывалась. А «Фармстандарт» за20% заплатил $100 млн (3,5 млрдруб. покурсу надату платежа). Исходя изэтой суммы, получается, вся Biocad могла быть оценена в$500 млн («Ведомости» соссылкой наисточник, близкий кодной изсторон сделки, сообщали, чтоMillhouse Capital покупала долю, исходяизменьшей оценки; представитель компании Джон Манн нестал комментировать РБК стоимость приобретения).
Сооснователь и президент Biocad Дмитрий Морозов(Фото: Антон Беркасов для РБК)
Bloomberg в2013 году, сообщая, чтоконтрольный пакет компании выставлен напродажу, соссылкой наблизкие ксделке источники, называл еще более высокую оценку Biocad: от$750 млн до$1 млрд.
За последние десять лет нароссийском фармацевтическом рынке было несколько сделок сосравнимыми суммами, говорит управляющий партнер Novus Capital (консультирует сделки M&A) Александр Лобаков. Но ниодна изпроданных заэти годы крупных компаний неспециализируется напроизводстве биотехнологических препаратов.
Лекарства отскуки
«Фармацевтика будет бурно развиваться вближайшийвек, потомуя ирешил внее инвестировать»,— говорит Морозов. В 2001 годуон, натот момент совладелец банка «Центрокредит», «заскучав» отработы вбанке, которая неприносила ему удовлетворения, продал долю вбизнесе ивложил вместе спартнером около$8 млн вфармацевтический завод исобственный научно-исследовательский центр.
Партнером побизнесу стал Андрей Карклин, скоторым они познакомились, когдаМорозов скупал алюминиевые активы, вспоминает бизнесмен. ЗАО «Биокад», поданным ЕГРЮЛ, 25 июля 2001 года вравных долях учредили Дмитрий Морозов иТатьяна Дубровская. Дубровская, пословам Морозова,— гражданская жена Карклина. Связаться сКарклиным РБК неудалось.
Работа надинновационным лекарством начинается сбазовых исследований: наэтой стадии из10тыс. молекул выбирается одна, наоснове которой может быть получено новое лекарство. Доклинические иклинические испытания проводятся последовательно наклеточном уровне, животных илюдях. Регистрация готового лекарства занимает нескольколет. Первые годы послевывода нарынок инновационное лекарство (его такженазывают оригинальным) находится подпатентной защитой, поокончании которой другие производители вправе выпускать дженерики ибиоаналоги этого препарата.
Дженерики производятся путем химического синтеза. Биоаналоги—это тежедженерики, нонехимического, абиологического происхождения. В отличие отдженериков биоаналоги неявляются точной копией оригинального препарата.
Начали партнеры спроизводства наподмосковном заводе биологически активных добавок ссодержанием бифидобактерий. Препараты длянормализации микрофлоры кишечника продавались подбрендом «Бифидумбактерин». В 2004 году, поданным IMS Health, его продажи составили около3 млнруб., затем пошли вниз. По словам Морозова, проект оказался неудачным иBiocad была вынуждена его закрыть. Постепенно наладили производство илекарств, причем первым в2005 году вывели нарынок оригинальный препарат—противовирусный «Генферон».
В какой-то момент интерес Карклина кучастию впроекте, пословам Морозова, остыл. В 2011-м долю, которую, какговорит Морозов, контролировал партнер, приобрел Газпромбанк (в отчетности банка с2011 года этот актив неупоминается). Точный размер пакета исумма сделки тогда нераскрывались, отказался назвать их Морозов исейчас.
В 2013 году стало известно, чтоконтрольный пакет Biocad выставлен напродажу: поданным Bloomberg, покупкой интересовались американские гиганты Pfizer иAmgen. Морозов называет средитогдашних претендентов еще иизраильскую Teva Pharmaceutical Industries. Вопрос опокупателе, пословам Морозова, согласовывали исним каксодним изакционеров компании. «Я исходил изпонимания того, скем мне имоей команде будет комфортно работать,— объясняетон.— Мне хочется создавать компанию своей мечты сприятными мне людьми». Так 70% Biocad оказались у «Фармстандарта» иструктур Романа Абрамовича (по данным «Ведомостей», часть своего пакета продал им иМорозов). Представители Pfizer иTeva откомментариев отказались, Amgen иГазпромбанк назапросы РБК неответили.
Для Абрамовича фармацевтика—неновая отрасль, а«Фармстандарт»— нечужая компания. Именно Millhouse Capital в2003 году набазе пяти заводов создала холдинг «Фармстандарт», ав2008 году продала его Виктору Харитонину иЕгору Кулькову. Сейчас у Абрамовича фармацевтических активов вРоссиинет, говорит представитель Millhouse Джон Манн.
Доля вBiocad, пословам Манна,— перспективная инвестиция длякомпании, которая привыкла вкладывать «в технологии будущего». «Фармстандарт» считает эту покупку «финансовыми инвестициями, преследующими стратегические цели», сообщала компания в2014 году. Получить более детальные объяснения отом, почемуони оценили Biocad впять годовых выручек, отпокупателей неудалось: помощница Харитонина сказалаРБК, чтокомпания небудет общаться натему Biocad, запросы в«Фармстандарт» остались безответа. «Нужно смотреть напотенциальный рынок, какую долю внем компания может теоретически занять вперспективе»,— считает аналитик БКС Марат Ибрагимов. «Фармстандарт» иMillhouse заплатили именнозапотенциал Biocad, уверенон.
Какой именнопотенциал увидели вBiocad Роман Абрамович иВиктор Харитонин? Опрошенные РБК участники рынка ианалитики называют три основные версии. Первая—инвестиции винновационные препараты, которые Biocad рассчитывает вывести нарынок вближайшие нескольколет. Вторая—инвестиции вдженерики ибиоаналоги, которые компания выводит нарынок уже сейчас. И наконец—превращение конкурента вборьбе запоставки погосконтрактам впартнера.
Переехал заголовами
К 2010 году, когдаМорозов перебрался вСанкт-Петербург, у Biocad уже был завод вКрасногорском районе Подмосковья иR&D-центр (research & development) вЧеховском. В Северную столицу Biocad, пословам Морозова, пригласила тогдашний губернатор Валентина Матвиенко, предложив навыбор несколько участков длясоздания нового производства.
Год спустяBiocad открыла вОЭЗ Санкт-Петербурга (из 36 резидентов зоны 12 относятся кбиомедицинскому кластеру) R&D-центр, вложив внего около120 млнруб. В 2013 году запустила тамжепервую очередь завода (сумма инвестиций— 330 млнруб., втом числе заемные средства), которыйпроизводит нетольколекарства, нои сырье дляних—субстанции. Еще черезгод компания открыла уже третий R&D-центр, инвестировав внего больше 200 млнруб.
«В Петербурге мы получили доступ кталантливой молодежи изсамых разных университетов,— говорит Морозов.— Раньше этих людей было простонеоткуда взять. В Москве я потратилбы гораздо больше времени насоздание машины попоиску талантов: столичная молодежь нехочет идти влаборатории». Сейчас три R&D-центра Biocad включают 17 лабораторий, вних работают около350 человек. Средний возраст работников Biocad, пословам Морозова,— 28лет. Один изR&D-центров вПетербурге занимается исследованием малых химических молекул, два других—вПетербурге иМоскве—биологических молекул. Biocad, пословам Морозова, занимается полным циклом разработки лекарств.
Из всех затрат Biocad напродукт вложения вразработку занимают больше 70%. В 2015 году Biocad потратила наR&D1,2 млрдруб. «Мы пять-шесть лет несем затраты, проводим клинические исследования, содержим штат сотрудников,— перечисляет Морозов.— Естественно, все эти издержки ложатся встоимость конечных препаратов». В мировой практике затраты наразработку инновационного препарата составляют до90% отего цены ваптеке, говорит гендиректор «РМИ Партнерс» (управляет проектами «РоснаноМедИнвест» и«НоваМедика») Владимир Гурдус.
В портфеле разработок у Biocad сейчас больше 30 оригинальных препаратов, правда, доклинических испытаний покадошли толькочетыре изних. Один изпрепаратов выйдет нарынок вэтом году, ас2018 года компания планирует выпускать нарынок подва-три оригинальных лекарства ежегодно, обещает Морозов. Он рассчитывает, чтоизпрепаратов, сейчас находящихся вразработке, патенты получат больше половины.
Конкуренция вклассе
Суммы инвестиций вразработку, которые называет Морозов, отличаются отвложений мировых фармацевтических гигантов даженевразы, анапорядки. Например, Janssen, фармацевтическая «дочка» Johnson & Johnson, в2014 году инвестировала вR&D $6,2 млрд. Средняя стоимость разработки инновационного препарата— €1,25 млрд, асрок его вывода нарынок— 14лет, рассказывал винтервью РБК сопредседатель правления Janssen Хоакин Дуато.
Biocad в2013 году вывела нарынок свой оригинальный препарат «Альгерон» длялечения гепатитаС.Разработка заняла пять лет истоила около$5млн. По тем временам это была передовая разработка, носейчас разработки такого уровня длянас «детский сад», признает Морозов: «Мы взяли известную молекулу, сделали ее чуть-чуть по-другому иполучили оригинальный препарат». Такие разработки, объясняетон, называются next-in-class: это новые препараты всвоем классе, сулучшенными свойствами уже существующих. Такие лекарства тожеотносятся кинновационным изащищаются патентами. «Полностью инновационные препараты вкатегории first-in-class—это принципиально новые препараты, которых нарынке еще небыло,— объясняет разницу вице-президент поразвитию бизнеса компании «Роста» Милош Петрович, ранее возглавлявший российское подразделение швейцарской Roche.— Next-in-class—это новые молекулы, номеханизм их действия уже понятен». Создать лекарство next-in-class истоит намного дешевле, ивремени занимает меньше: это десятки миллионов итри-пятьлет, говорит Петрович.
Инновации вРоссии икрутятся вокругразработок новых форм использования уже существующих молекул, констатирует Гурдус. «Чтобы вложить вR&D миллиарды долларов, нужно эти деньги заработать либопривлечь инвесторов. Но их нарынке поканет»,— разводит рукамион. Кроме Biocad Гурдус перечисляет еще несколько российских компаний, разработки которых «на российском рынке вполне конкурентоспособны»: «Генериум» (проект Виктора Харитонина), «Р-Фарм» ивозглавляемую им «НоваМедику». Директор поразвитию RNC Pharma Николай Беспалов добавляет ксписку «Полисан».
«30 инновационных препаратов вразработке (эту цифру называет Морозов.— РБК) — это очень много, пожалуй, сейчас это лучший результат нарынке»,— считает председатель правления некоммерческого партнерства «Союз фармацевтических ибиомедицинских кластеров России» Захар Голант. У «Р-Фарм» вразработке сейчас 14 инновационных молекул, две изкоторых—first-in-class, говорит владелец компании Алексей Репик. У «Генериума», пословам гендиректора компании Дмитрия Кудлая, вразработке девять оригинальных молекул, один оригинальный препарат проходит клинические исследования. У «НоваМедики» вразработке 15 проектов, нарынок выйдут 10–15, рассчитывает Гурдус. У «Полисана» вразработке семь оригинальных препаратов, сказал представитель компании.
А средипроизводителей биотехнологической продукции полного цикла сBiocad можно сравнить только«Генериум», говорит Андрей Васильев, бывший глава департамента инновационного развития инаучного проектирования МинздраваРФ. «Сравнительно много компаний, у которых есть производство полного цикла биотехнологической продукции,— отмечает Николай Беспалов.— Но препараты, которые они выпускают, значительно проще, чему Biocad».
Продажи «Альгерона» в2015 году, поданным IMS Health Russia, составили257,3 млнруб. воптовых ценах—это примерно2,9% отобщих продаж компании. Препараты next-in-class Biocad будет выводить нарынок идальше, уверен Морозов. Есть средиразработок компании инесколько препаратов категории first-in-class, продолжает бизнесмен, ноговорить оних подробнее отказывается.
Больше дженериков
Пока инновационные препараты восновном толькоразрабатываются, основную выручку Biocad приносят дженерики ибиоаналоги: поданным IMS Health Russia, из8,9 млрдруб. выручки в2015 году наоригинальные «Альгерон» ипрепараты линейки «Генферон» пришлось только12,5% продаж —1,1 млрдруб. (здесь идалее данные опродажах—IMS Health Russia). «Дженерики внашем портфеле преобладают, потомучтоих быстрее разрабатывать,— объясняет Морозов.— В дальнейшем мы сфокусируемся наразработке оригинальных препаратов, новремя отвремени будем выпускать идженерики [с коротким циклом разработки]». От биоаналогов компания планирует отказаться.
Лабораторияна заводебиотехнологической компании BIOCAD вСанкт-Петербурге(Фото: Екатерина Кузьмина / РБК)
Сейчас впортфеле разработок у Biocad два биоаналога идесять дженериков. В этом году Biocad рассчитывает увеличить выручку на40% засчет вывода нарынок еще двух противоопухолевых биоаналогов—бевацизумаба итрастузумаба, которые вышли из-подпатентной защиты в2015 году.
У Biocad, считает гендиректор IMS Health Russia Николай Демидов, «очень хорошее планирование повыводу аналогов тех препаратов, которые выходят из-подпатентов». Права набевацизумаб (оригинальный препарат «Авастин») итрастузумаб («Герцептин»), такжекак инаритуксимаб («Мабтера»), принадлежали Roche. В 2015 году отпродажи трех этих препаратов, поданным IMS Health Russia, Roche выручила12,6 млрдруб., в2014 году —17,3 млрдруб.
В ближайшие несколько лет Biocad планирует выводить препараты противсамых «дорогих» болезней, втом числе онкологических иаутоиммунных, говорит Морозов. Будут срединих идженерики лекарств, выходящих из-подпатентной защиты.
Несмотря наточто покаосновной портфель Biocad составляют дженерики ибиоаналоги, примерно 70% выручки приходится налекарства, сделанные изсобственных субстанций (активное вещество препарата). Этим могут похвастаться далеко невсе российские компании: из350 производителей лекарств вРоссии впрошлом году производством собственных субстанций занимались, поданным Беспалова, только45 (меньше 13%).
Убрать конкурента
90% продаж Biocad в2015 году принесли поставки погосзакупкам, свидетельствуют данные IMS Health Russia. Причем большую часть выручки— 67%, илиоколо6 млрдруб.— обеспечила программа дополнительного лекарственного обеспечения (ДЛО; поставки лекарств дляльготников; IMS учитывает поставки попрограмме «7 нозологий» какДЛО). Всего продажи лекарств компании, поданным IMS Health Russia, составили в2015 году8,9 млрдруб.
Biocad успешно встроилась вгосударственную политику импортозамещения вфармацевтике. В принятой в2009 году «Стратегии национальной безопасности РФ» создание инновационных кластеров инаучно-исследовательские разработки вфармацевтической отрасли были признаны приоритетной задачей. Госпрограмма «Фарма-2020» сбюджетом99,4 млрдруб. предусматривает увеличение рыночной доли отечественных лекарств ирост числа компаний, занимающихся технологическими инновациями вфармацевтике имедицине. Наконец, вдекабре 2015 года премьер-министр России Дмитрий Медведев подписал постановление обограничении госзакупок импортных лекарств, включенных вперечень жизненно необходимых иважнейших лекарственных препаратов. По этому постановлению после31 декабря 2016 года импортный препарат неможет участвовать вгосзакупках, еслиесть предложение хотябы отдвух отечественных поставщиков.
Морозов настаивает, чтоориентирует бизнес «ненагосзакупки, анарешение определенных проблем». Еще в2013 году основным генератором выручки Biocad были противовирусные препараты «Генферон» и«Генферон лайт»: поданным IMS Health Russia, отих продаж компания выручила858,3 млнруб. (36%). Больше 95% этих лекарств продавались накоммерческом рынке.
Но в2014 году истек срок патентной защиты противоопухолевого препарата ритуксимаб, которыйподбрендом «Мабтера» продает швейцарская Roche. В России препарат упаковывался назаводе «Фармстандарта» вУфе, «Фармстандарт»жебыл иостается дистрибьютором препарата. Ритуксимаб государство закупает попрограмме «7 нозологий» (включает препараты длялечения самых дорогостоящих заболеваний): в2013 году Roche какединственный производитель поставила этого лекарства на8,4 млрдруб.
Уже в2014 году Biocad вывела нарынок свой дженерик ритуксимаба подбрендом «Ацеллбия». В первый год Biocad поставила государству препарата насумму268,8тыс.руб., остальное поставила Roche, общая сумма поставок составила9,1 млрдруб. А в2015 году, поданным IMS Health Russia, продажи «Ацеллбии» погосзакупкам составили уже5,4 млрдруб., «Мабтеры» —3,5 млрдруб. (общая сумма поставок —8,9 млрдруб.).
В разработке дженерика ритуксимаба Biocad помогло государство: дляэтого Минпромторг предоставил компании субсидию примерно на285 млнруб., рассказывал «Ведомостям» замминистра промышленности иторговли СергейЦыб. Эффект отэтих вложений уже вконце 2014 года он оценивал в6 млрдруб.
Biocad— «активный участник государственных программ, направленных наразвитие российской фармацевтической промышленности», говорит представитель Минпромторга. Компания, поего словам, выполнила ивыполняет больше десятка государственных контрактов поорганизации производства ипроведению клинических исследований инновационных иимпортозамещающих лекарств наобщую сумму порядка1 млрдруб.
После вывода «Ацеллбии» выручка Biocad взлетела на180%, до8,4 млрдруб. в2014 году (компания учитывает выручку отпоставок препарата в2015 году вотчетности за2014 год).
Интересы Biocad иакционеров «Фармстандарта» могут пересекаться нетолькопоритуксимабу. В 2015 году, поданным RNC Pharma, 70% из1,5 млрдруб. госзакупок интерферона бета-1б обеспечил «Генериум», около25%— Biocad. «Генериум», поданным «СПАРК-Интерфакс», принадлежит ЗАО «Лекко». Эта компания—в100-процентной собственности «Фармстандарта», указано вотчетности компании.
Один излоббистов фармацевтического рынка, попросивший неназывать его имени, считает, что«Фармстандарт» мог вложиться вконкурента, чтобыцены наторгах послевывода дженериков неснижались слишком сильно.
Морозов все вопросы овозможности согласованных действий называет «полным абсурдом». «У «Фармстандарта» есть свои акционеры, у Biocad—свои,— говоритон.— Любая компания стремится кмаксимизации своей прибыли. А повашей логике выходит, чтоя должен сказать «Фармстандарту»: «Ты давай дома сиди, ая буду зарабатывать». Ну икак наэто посмотрят акционеры «Фармстандарта»?» Гендиректор «Генериума» Дмитрий Кудлай тоженастаивает, что«говорить окаких-то договоренностях междукомпаниями невозможно».
Не видит проблемы иФАС. «Фармстандарт» владеет всего 20% вBiocad, иэто несоздает угрозы нарушения антимонопольного законодательства»,— сказал РБК начальник управления контроля социальной сферы иторговли ФАС Тимофей Нижегородцев.
В 2015 году государственный сегмент рынкабыл, поданным IMS Health Russia, примерно вдвое меньше коммерческого:308,3 млрдруб. против631,7 млрдруб. (по данным DSM Group,322,9 против740,6 млрдруб. соответственно).Biocad будет владеть своим сегментом рынка госзакупок дотехпор, пока«государство будет закупать дженерики ивыстраивать административные барьеры дляиностранцев», считает заместитель гендиректора Stada CIS Иван Глушков. Это сектор сограниченным числом пациентов иограниченным финансированием, астратегия государства может измениться, предупреждаетон. Директор ГБУ НИИ организации здравоохранения имедицинского менеджмента департамента здравоохранения города Москвы Давид Мелик-Гусейнов, напротив, уверен, чтогосзакупки— «понятный, надежный сегмент», стабильный спрос вкотором будет всегда.
«Дима неугомонный»
Морозов увлечен идеей поставлять лекарства заграницу. В 2015 году экспорт принес компании только4% выручки. «Мы поставляем лекарства воВьетнам, Шри-Ланку, страныСНГ,— перечисляет Морозов.— Пока это небольшие объемы, нонаши препараты сейчас проходят регистрацию в47 странах. Как толькопроцесс регистрации завершится, продажи препаратов зарубежом существенно вырастут».
СможетлиМорозов идальше конкурировать смеждународными фармацевтическими гигантами? «Дима неугомонныйи, несомненно, будет подтягивать всю компанию кнормальному западному уровню,— считает хороший знакомый Морозова, попросивший обанонимности.— Но недумаю, чтопринашей жизни они сравняются скем-то изBig Pharma: они передовые дляРоссии, нодозападных компаний-лидеров им покакак донеба. Мы слишком сильно отстали, инужны слишком большие инвестиции».